http://www.tvspas.ru/video/detail.php?I
Просмотреть:
http://www.tvspas.ru/video/detail.php?I
Скачать часть 1
http://www.tvspas.ru/arc/tvspas/Vid
Скачать часть 2
http://www.tvspas.ru/arc/tvspas/Vid
( Read more... )
Так почему же христианство покушается на этот последний оплот человеческого достоинства, почему оно призывает добровольно отказаться от неотъемлемого права — не прощать боли и слез тому, кто безжалостно ворвался в твою жизнь и опалил твое сердце? Что за парадоксальный призыв звучит в Евангелии: …любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас (Лк 6:27-28)? Наверное, это самая непонятная заповедь Христа. В самом деле: ну зачем любить тех, кто тебя ненавидит, обижает и гонит? Уж им-то, наверное, меньше всего на свете нужны наши любовь и прощение. Так для чего тогда принуждать себя к такому тяжелому и неблагодарному делу?
Почему нельзя мстить своим обидчикам, еще более-менее понятно: ведь если отвечать злом на зло, то вряд ли этого самого зла в мире станет меньше. С заслуженными обидами тоже все ясно, поскольку здесь действует простой и всем понятный принцип: заработал — получи и не жалуйся. А вот что делать, когда тебя обидели безо всякого повода, если наплевали в душу, растоптали и унизили просто потому, что так захотелось обидчикам? Неужели тоже — простить? ( Read more... )
Источник: http://www.foma.ru/article/index.php?ne
Автор: ТКАЧЕНКО Александр
Что такое – молитва? Все знают это слово, но что оно означает? Опять-таки все знают, что молитва – это одна из важнейших составляющих жизни верующего, но что она такое? На что предлагается тратить столько сил и времени – неужели на вычитывание текстов?!...
В первую очередь нужно сказать, что это не тексты, напечатанные в молитвословах и на бумажечках. Хоть там и написано «молитва такая-то», но на самом деле это не молитва, а текст для молитвы, для тех, кто сам затрудняется подобрать подходящие слова. То есть это вспомогательный текст, молитвословие; а вот то, чему он призван вспомогать – это и есть молитва, общение с Богом, одна из составляющих которого – обращение к Богу.
( Read more... )
Господь приглашает человека к личному и живому общению с Собой, к настоящей дружбе и любви. И с того момента, как человек уверует в Христа и вступает в Церковь, он начинает учиться молитве - как люди, сближаясь, учатся общению друг с другом. Для помощи в этом пути есть огромное богатство опыта святых, в котором каждый может найти то, что ближе именно ему – но все-таки это помощь и защита от самых страшных ошибок в том деле, которое человек может делать только сам.
«Отношения становятся личными и живыми, когда начинаешь выделять человека из толпы; иначе говоря, когда этот человек становится единственным в своем роде, когда он перестает быть безликим анонимом. Кто-то употребил выражение “анонимное общество”, когда вместо имени и фамилии, свойств и личности нас определяют собирательными терминами, вроде “налогоплательщики” и т.п. Во взаимоотношениях между людьми очень часто качествует элемент анонимности: “они”. Мы говорим в третьем лице, когда чувствуем, что один человек легко может быть заменен другим, потому что отношения строятся функционально, а не лично, и данная функция может быть заполнена кем-то другим; /тогда как/ данная личность никем заменена не может быть. /…/ Вы прекрасно знаете, я уверен, что можно иметь с кем-либо отношения “я и ты” или же “я и оно”
Так вот, молитва оживает, когда вместо того, чтобы думать о Боге далеком – “Он”, “Всемогущий” и т.д., начинаешь думать о Нем “на Ты”, когда отношения из третьего лица переходят в первое и второе лицо.»
Ошибаются те, кто считает, что можно «прочитать молитву», раздумывая тем временем о каких-то других своих делах. Молитва без внимания к произносимым словам – пустословие, разрушительное для отношений с Богом, тем более, что Его нельзя обмануть видимостью внимания, как человека. Сколько бы ни было произнесено слов, положено поклонов, потрачено сил и времени на молитву – это все бессмысленно, если при этом не было задействовано внимание и человек не был сосредоточен на происходящем. Если этого не было – молитва не состоялась.
Как о трагической ошибке нужно сказать о мнении, что молитва – это нечто вроде заклинания или пароля: прочитал текст и тут же получил результат. «Аслан не ручной Лев», Бога принудить невозможно и конечно, Он не есть «машинка для исполнения желаний». Думать так – в лучшем случае глупо, в худшем – опасно, и мы должны следить за тем, чтобы Бог не стал в нашем представлении «функцией», какой бы эта функция ни была.
Молитвенное обращение к Богу – это обращение с доверием и готовностью принять ответ, каким бы он ни был.
Цитаты в тексте – из Митрополита Антония Сурожского.
Ссылки по теме:
Митрополит Сурожский Антоний:
Сущность молитвы http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
Молитвы и прошения, оставшиеся без ответа http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
Молитва для начинающих http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
Когда Бога нет http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
Как справиться со временем http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
Мужество молиться http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
Может ли еще молиться современный человек http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
О неумении молиться http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
Протоиерей Алексий Уминский. С чего начать нам. http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
Священник Сергий Николаев. О молитве. http://azbyka.ru/tserkov/duhovnaya_zhiz
"Наткнулся на упоминание о неких либеральных протестантах, которые (хорошие ребята) проповедуют всеобщее спасение; при том же наткнулся на утверждение, что они представляют Бога более милостивым, чем мрачные ортодоксы. На самом-то деле христиане не представляют Бога «более» или «менее» милостивым. «Его же благость безмерна и человеколюбие неизреченно» - старая добрая ортодоксальная доктрина, провозглашаемая за каждой Литургией, начиная отнюдь не со смелых революционеров от богословия, а еще с Пророков.
Разница в том, что ортодоксы верят в реальность человеческого выбора — человек действительно может сказать Богу «нет»; и некоторые скажут. Всеобщее спасение означало бы, что реального выбора у человека нет - «все равно уплачено», доктор сказал в рай - значит в рай, и нефиг тут.
Однако рай предполагает не новую обстановку, а новые отношения — потому что не переменившись в своем отношении к Богу и ближним люди в любой обстановке устроят ад. На земле неоднократно устраивали, и немало еще устроят. Но даже самое лютое место на земле имеет выход — смерть. А после смерти выходить уже некуда.
Таким образом, если верить в продолжение жизни после смерти, и свободный выбор, рай и ад оказываются неизбежным следствием; если люди устраивают сами себе и друг другу ад здесь, то каким образом они будут лишены такой возможности за гробом? В мироздании есть еще существа сильно похуже людей — но даже без их участия, предоставьте обычной человеческой гордыне и враждебности расти в течении вечности, что Вы получите? Правильно, то самое.
Либо человек предается Богу — и Бог делает его годным для рая, либо человек отвергает Бога — и порча, присутствующая в его природе (а порча налицо) съедает его до конца. Это совершенно не вопрос милости Божией — это вопрос того, дает человек себя спасти или нет.
Из этого не следует бодрый фундаментализм, позволяющий рассортировать спасенных и погибших уже тут, на земле — этот исповедовал спасительную веру → процитировал нужные стихи Писания → родился свыше → поехал в рай, этот нужных телодвижений не сделал, ухнул в ад. Спасение есть взаимодействие человека и Бога, в котором есть много таинственного и от внешнего наблюдателя сокрытого.
Но из этого следует, что погибель — реальная перспектива; чтобы отрицать ее реальность, нужно отрицать либо реальность свободного произволения (что делали, вроде бы, некоторые гностики, хотя кто ж их разберет) , либо реальность посмертного бытия как такового; в чем я сильно подозреваю либеральных протестантов (хотя что страшно утомляет меня в либеральном богословии — так это манера уходить от всякого внятного исповедания своей веры или неверия) . Если — как некоторые либеральные богословы прямо и говорят — жизнь вечная есть метафора (про метафоры надо писать прогон отдельно) , которая помогает Вам осознать значимость вашего нравственного выбора здесь и сейчас и еще чего-то там такое экзистенциальное проэкзистить, то либеральному пастырю, конечно, нечего опасаться, что в День Оный его либеральная паства станет горько упрекать его в том, что он не указывал им пути спасения. Умрем — лопух вырастет, а пока последуем заповеди «будь милым», и не будем портить никому настроения; если рай и ад — это не реальности, навстречу одной из которых каждый из нас несется со скоростью 60 секунд в минуту, а просто такие фигуры речи, то почему бы и не говорить людям приятного.
Господь Иисус, однако, говорил о вечном спасении и вечной гибели как о реальностях; и если мы верим в реальность рая — нам ничего не остается, как поверить в реальную возможность его отвергнуть."
Что главное в посте? Как определить лично для себя меру поста? Почему нам так трудно подойти к посту творчески? Об этом мы беседуем с протоиереем Александром Авдюгиным, настоятелем двух храмов - Свято-Духова в селе Ребриково и храма-часовни св. прав. Иоакима и Анны в г. Ровеньки Луганской области, главным редактором православного портала svetilen.ru
- Отец Александр, скажите пожалуйста, что главное в посте?
- В пост главное соединить в себе «я» внутреннее и «я» внешнее.
- Как это можно почувствовать?
- Симфонию внешнего и внутреннего? Когда достигаешь этой симфонии в душе, то все окружающие кажутся нормальными людьми. ( Read more... )
- Страшно выделиться из толпы?
- Да. Вспомните первых наших поэтов начала двадцатого века. «Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана». Он был один, который так сказал. Кому-то понравилось, кому-то - нет, но там была индивидуальность. По два-три человека организовывали свои группы. У нас два-три человека – это ерунда, а вот две тысячи - это фактор и…. мы все бегаем за Марининой или за Акуниным. Результат – серая толпа. Диск Пинк Флойд «Стена» - помните? Маршируют такие одинаковые молоточки. Так не должно быть. Пусть все будут разными.
Ортодоксальный атеист — против равнодушия
Недавно на русском языке вышла книга британского автора Ричарда Докинза «Бог как иллюзия». Докинз — ученый-биолог, но гораздо большую известность он приобрел как страстный проповедник атеизма. Но Докинз интересен в еще одном отношении: он излагает то, что можно назвать ( «ортодоксальным атеизмом» )
Принцип фальсифицируемости Поппера
Согласно критерию, выдвинутому философом науки Карлом Поппером, научные утверждения от вненаучных отличает принцип фальсифицируемости. Этот принцип означает, что должна существовать возможность опровержения теории путем постановки того или иного эксперимента, даже если такой эксперимент еще не был поставлен. Например, утверждение «мыши самозарождаются в гнилой соломе» можно опровергнуть экспериментально, «в мире не существует ничего, кроме движущейся материи» — нет. Второе утверждение, таким образом, находится за пределами науки.
"Принято считать, что человек проще и чаще обращается к Богу в сложные времена, в так называемых пограничных ситуациях. За примерами, подтверждающими правоту этой мысли, далеко ходить не надо: у каждого из нас в жизни были моменты, когда — вольно или невольно, сознательно или нет, — но мы произносили «Господи, помилуй!» или «Господи, помоги!» В минуту отчаяния, в болезни, в горе, в моменты, когда не на кого опереться, человек все равно надеется на помощь и верит, что она придет. Что Кто-то ему поможет. Эту особенность нашего — не сознания даже, а всего естества — некоторые считают чуть ли не еще одним доказательством бытия Божьего: иначе откуда бы в человеке это стремление и такая вера? И чувство, что Бог близко, что Он рядом и не оставит…
( Read more... )
разные вещи.
1. Плоть, то есть тело, сотворенное Богом и благое по природе своей.
Человек состоит из души и тела, и воскреснем мы в своих телах.
2. Плоть как совокупность страстей, греховных привычек и
хотений, которые диктуют стиль жизни и противостоят серьезному
духовному и телесному христианскому труду - как-то: лень, жадность,
алчность, любовь преизбыточная к комфорту, равнодушие к бедам близких,
ненасытность, сладострастие, все зависимости - наркотическую,
алкогольную, к определеным видам пищи и т.д. То есть все, что
"владеет" человеком, таким образом лишая его свободы, подчиняя
страстям и порокам. Ср. Ап. Павел: "Все мне позволительно, но не
все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною."
(1-е Коринфянам 6:12)
Беречь, питать и поддерживать свое тело является обязательным для
христианина: "Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но
питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены тела
Его, от плоти Его и от костей Его." (К Ефесянам 5:29,30), и нанесение
умышленного вреда своей плоти, как и пренебрежительное отношение к
телу, есть грех по учению Церкви. В то же время победа над плотью во
втором смысле этого слова - необходимость для христианина, без которой
он не сможет быть христианином в собственном смысле этого слова. То
есть достижение того, чтобы тело было одеждой и слугою души, а не
наоборот.
http://www.foma.ru/article/index.php?ne
Неоднократно высказывались сомнения в нужности внешних обрядовых и символических действий для этого взаимодействия в богослужении. Но подобные сомнения основываются на подспудном убеждении в малозначимости тела человека по сравнению с его душой – а это противоречит христианскому учению о природе человека, согласно которому человек – это не душа только, но душа, соединенная с телом. Поэтому и в богослужении духовное содержание тесно связано с внешними проявлениями. Богослужение не есть просто совершение человеком неких действий, это именно сотрудничество, взаимодействие человека и Бога.
В православном богослужении по его сути нет «зрителей», всякий пришедший – участник и совершитель богослужения, наравне со священнослужителями. ( Read more... )
В богослужении находит отражение и то обстоятельство, что человек живет во времени, и само время - это та среда, в которой человек призван вступить в общение с Богом, сущим вне времени, над временем и пространством. Поэтому в Церкви кроме Таинств, позволяющих человеку выйти из течения времении приобщиться к вечной реальности, существуют службы, посвященные определенным временам суток, дням недели и года.
В связи с этим надо сказать и о церковных праздниках. Это не просто «памятные даты»; христианский православный праздник – это выход за границы времени и пространства и тАинственное, как принято говорить – то есть необъяснимое, но реальное участие в самом празднуемом событии, а не только воспоминание о нем.
Говорить о смирении всегда трудно, потому что, в общем, по-настоящему не знает смирения тот, кто не смирился. Но кое-что все же можно сказать, чтобы найти какое-то направление.
Когда мы думаем о смирении, мы, большей частью, думаем о поведении человека, который, когда его хвалят или говорят о нем что-то хорошее, старается доказать, что это не так; или о поведении человека, который, когда ему приходит мысль, что он сказал что-нибудь хорошее или сделал правильное, старается отвести эту мысль из страха возгордиться. ( Оба подхода... )
Смирение, если говорить о русском слове, начинается с момента, ( когда )
В первое воскресенье Великого поста Православная Церковь отмечает праздник Торжества Православия. О духовном содержании праздника — проповедь митр. Антония Сурожского (1914—2003).
Мы празднуем сегодня день Торжества Православия. О каком торжестве идет речь? Когда мы сейчас озираемся вокруг, когда смотрим в глубины родного нам, дорогого Православия, — сколько мы видим побежденности, удручения, как мало, казалось 6ы, причин торжествовать.
Но мы не торжествуем только, или, вернее, мы вовсе не торжествуем о видимой славе Православия; торжество Православия мы видим в двух вещах. Во-первых, в том, что православные люди, рассеянные по лицу земли или собранные в плотные народные общины, несмотря на гонения, несмотря на громадные трудности, сохранили в чистоте свою веру, сохранили благоговейно свое богослужение, сохранили путь духовный, который вам завещан Христом в Евангелии и Отцами Церкви в течение всех веков нашей церковной жизни.
Мы можем ликовать об этом; мы можем благоговеть перед людьми, которые в течение всех тысячелетий устояли в вере чистого исповедания, в духовности подлинно евангельской, и сохранили нам наше драгоценное, глубокое, поучительное богослужение. Но мы знаем, что как бы ни хотел человек быть верным, сколько бы ни напрягал он свои силы, он бывает легко побеждаем, если не Сам Господь даст ему силу, если не благодать Божия будет сражаться за него.
И, в конечном итоге, торжество Православия, о котором ликует наше сердце, потому что оно и на будущее дополняет нас надежды, это победа Божия в немощи человеческой, над нами и в нас, среди нас, в течение уже прошедших тысячелетий. Торжество Православия — это день, когда мы ликуем, что Бог остался непобежденным человеческим грехом, грехом ума, холодностью и неустойчивостью сердца, колебаниями воли, грехами плоти. Бог остался непобедим в Церкви Христовой, Бог остался непобедим в отдельных, конкретных личностях — в этом великая наша радость.
Но Торжество Православия было учреждено по более частному случаю. После Седьмого Вселенского Собора, когда Православием была окончательно одержана победа над иконоборчеством, было установлено это празднество. О чем оно говорит?
О том, что Церковь отстояла право, отстояла и долг наш поклоняться иконам Христа, Божией Матери и святых. Она этим отстояла и истину Боговоплощения, истину, что Бог Себя являет, Себя открывает образно; может быть, несовершенно, но Он открывается нам в тех образах, которые мы о Нем составляем. Эти образы — не только иконы, словесные иконы, как говорит о них Андрей Критский, — в догматах Церкви, в учении Отцов. И, в конечном итоге, опять-таки образно, открывается вам Бог в людях, потому что каждый из нас носит в себе образ Живого Бога.
Литургия святого Василия Великого говорит о Христе, что Он — печать разнообразная, открывающая нам в Себе Отца. Он — образ совершенный, Он есть Истина, Он есть совершенный Бог, так же как и совершенный Человек. Но и в нас пребывает сияние и печать этого образа.
И, ликуя сегодня о Торжестве Православия, мы радуемся, что воплощением Сына Божия Бог открывается нам плотью во Христе; ликуем, что наш тварный мир таков, что полнота Божества может обитать среди нас телесно, что через это Бог может стать выразимым образно и что, вглядываясь в иконы, и, прежде всего, — в живые иконы, каковыми являются люди, если мы только умеем отстранить человеческую немощь, затемняющую наше зрение, зрячими глазами, как бы прозрачно, видеть через человеческую немощь пребывающий образ Божий, мы можем поклоняться Живому Богу среди людей, в людях. Не напрасно Отцы Церкви говорили: «Кто видел брата своего, тот видел Бога своего...»
Будем поэтому хранить благоговейное отношение друг ко другу, потому что мы — явление, образ, икона; будем благоговейно хранить нашу веру в догмат о почитании святых икон, который выражает безусловную веру, что Бог стал Человеком. И будем ликовать о том, что из поколение в поколение Бог побеждает в нашей немощи, побеждает и покоряет нас Себе, и будем отдаваться Богу, чтобы эта победа была совершенна, чтобы Он победил до конца — не только в прошлые века, но ныне, в нас, и чтобы сияние Его славы было явлено миру, который лежит в скорби и искании. Аминь.
1.
Волю, как свободу, неотъемлемый дар Божий; способность свободно и разумно
выбирать - и быть верным сделанному выбору.
2. "Волю свою", т.е. хотение, основанное на эгоцентризме в любой его форме.
Согласно святым отцам, воля - это способность души к самоопределению,
способность свободно выбирать. Изначально она была благой и полностью
свободной, но после грехопадения стала поврежденной, склонной ко греху
(наверное, это можно сравнить с алкогольной или наркотической
зависимостью, см. ап. Павел: 19 Доброго, которого хочу, не делаю, а
злое, которого не хочу, делаю. (К Римлянам 7:19)) Именно в этом ключе
надо понимать аскетические рекомендации и эпизоды из житий святых, где
речь идет об отсечении своей воли. Имеется в виду, конечно же, не
собственно воля, как свобода, а именно греховное хотение, основанное
на эгоцентризме в любой его форме. Но воля как именно воля для
спасения и христианского делания необходима - во-первых, отношения с
Богом, исполнение Его заповедей и твердость в выборе возможны только
при наличии постоянной и сильной воли, во-вторых, в христианстве нет
гуруизма, и послушание духовному отцу происходит не
бездумно-безвольно, а как раз на основе свободного доверия, доброй
воли к послушанию (любой пробовавший знает, сколько на это требуется
волевого труда над собой!). То есть, человек призван иметь твердую
свободную волю и направлять ее к сотрудничеству, синергии с Богом, и
отсечь деспотизм собственного сиюминутного эгоцентричного хотения.
Обряд - это внешняя форма Таинства. Если таинство - это то, что происходит, то обряд - это то, как (не по сути, а по действиям) происходит. Собственно само по себе слово "обряд" значит "одежда". Обряд - это одежда, одеяние Таинства. Для чего обряды четко и строго расписаны, до малейшей мелочи? Именно для того, чтобы дать полную свободу каждому молящемуся, участнику богослужения, всему собранию - освобождая их от зависимости от наличия или отсутствия вдохновения у священнослужителя или того, кто проводит богослужение, а так же от зависимости от того, в каком именно настроении священнослужитель. Церковное богослужение очень богато самыми разными, даже внешне противоположными интонациями, и все участвуют в нем на равных, нет более и менее ценных участников в очах Божиих. Поэтому грустен человек или счастлив, просит он, благодарит или просто внимает, впитывает - он легко найдет именно свою струю, именно для него звучащие слова в любом богослужении. Всегда. Именно поэтому и чтецы читают без интонаций в церквях - их этому учат специально, чтобы они не давили своим восприятием текста на всех присутствующих, чтобы каждый мог услышать текст по-своему. Таким образом, обряд - это одеяние, форма Таинства, неизменная именно для того, чтобы Таинство было всегда узнаваемо, было всегда собой, и и чтобы оно всегда было общим делом, для каждого участника, а не формой саморвыражения священнослужителя (как во многих протестантских деноминациях).
Ну а местные традиции церковного народа - это особенности, с которыми совершаются обряды, или особенности благочестия - драгоценные исторически и для местной общины важные, но догматически совершенно никакой важности не имеющие.
----
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Вдумаемся несколько минут в притчу, которую мы слышали сегодня. Некий
человек пригласил самых своих, видимо, близких людей на пир, - то
есть, разделить с ним его радость, вместе с ним побыть в радости его.
И все эти приглашенные один за другим отказались. У каждого была своя
причина: один купил клок земли, крепко осел на этой земле, овладел ей,
стал хозяином, и не было у него уже времени и охоты разделить чужую
радость, - у него была своя. Другой человек купил пять пар волов, ему
надо было работать, у него была задача в жизни, ему некогда было
погружаться в радость другого человека, быть бездельно в чужой
радости, когда у него было свое земное дело, творчество. Третий
женился, - он нашел свою радость и потому не до чужой радости ему
было. Все отвернулись от своего друга потому, что нашли что-то, что их
занимало больше дружбы, больше любви, больше верности.
Не такова ли наша судьба? Господь нас зовет разделить с Ним жизнь, Его
жизнь, разделить с Ним вечную, небесную жизнь и, значит, и вечную
радость. И мы говорим: Да, Господи, придем, но придем тогда, когда
нечего нам будет делать на земле. А пока есть клок земли, к которому
можно прилипнуть сердцем, пока есть дело, которым можно увлечься и
опьянеть, пока есть своя радость, пусть маленькая, но своя - до Твоей,
Господи, радости мне дела нет. Придет время, когда отойдут от нас эти
радости, может быть, тогда вспомним о том, что Ты нас приглашал к
Себе. Может быть, когда своего не будет, поживимся чужим, Твоим...
Разве не так мы живем? Каждый к чему-то сердцем прилип, каждый чем-то
увлекся до опьянения, каждый ищет своей радости, а жизнь течет.
Господь пришел на эту землю и открыл нам Свою радость. Он пришел на
эту землю и всю ее так полюбил, что если мы с Ним были бы, она вся
была бы наша, но не собственнически, не так, как хозяин переживает
обладание землей, а как художник видит красоту и, свободный от
обладания, ликует об этой красоте. Господь вошел в жизнь и творит
дело, и зовет нас стать участниками этого дела, дела преображения
жизни, преображения мира, превращения земли в Царство Небесное. Но это
требует большого сердца и широко раскрытой души, это требует того,
чтобы не только свое, но и чужое дело считать своим. Так должна
открыться наша душа, чтобы дело Божие стало нашим делом, и чтобы мы
могли забыть свои поделки для большого дела Божия.
У каждого из нас сердце раскрывается любовью к кому-нибудь, а Господь
нам говорит: твое сердце слишком узко, открой его шире, полюби любимых
и нелюбимых, полюби своих - но и чужих, полюби жертвенной любовью,
способной себя забыть... Но этого-то ни мы, ни люди, описанные в
притче, не умеем сделать: именно себя забыть мы не умеем, и мы ждем,
чтобы нас забыла земная радость, чтобы нам вспомнить о радости
небесной. И проходит жизнь, и проходим мы мимо жизни, потому что мы
могли бы и теперь этой жизнью жить. Господь вам говорит: Ищите прежде
всего Царство Небесное, - но Он не прибавляет: а другое все будет у
вас отнято, - наоборот, Он говорит: все остальное приложится к тому...
Неужели мы не можем понять, что Господь пришел на землю, чтобы дать
нам жизнь, и жизнь с избытком, чтобы вся жизнь стала нам родная, а не
какой-то малый клочок ее, чтобы все дело, все творчество, весь путь
земли стал бы нашим, - а не только малое, малое, что мы можем сделать
за короткое время земной жизни. И о том говорит Он, что любовь наша,
которая охватывает столь немногих, может их удержать полностью, только
если она забудет об обладании и вспомнит о бесконечном просторе любви
Божией. Аминь.
----
* - Интернет версию проповеди можно посмотреть на странице:
http://www.mitras.ru/serm.htm
Предыдущие проповеди можно выбрать в архиве:
http://www.mitras.ru/archive.htm
Форум библиотеки:
http://www.mitras.ru/wbb2/
( христианин как раз старается всячески искушений избегать, но коль скоро они случились, это хорошо. )
( “Почему мы постимся, а Ты не видишь?” – вопрошает Бога постящийся. Это происходит потому, что на первое место поставлено не главное. Пророк говорит, что если человек постится “для ссор и распрей, и для того, чтобы дерзкою рукою бить других”, то такой пост не угоден Богу. )
(текст c сокращениями)
